Синема молодости нашей.
(Французский акцент советского кино)
Французского кино в Советском Союзе было много и разного. Больше, и то ненамного, показывали только кино индийского. Оглядываясь назад и просматривая списки зарубежных фильмов в советском прокате с пятидесятых до перестройки, поражаешься, сколько хороших картин больших режиссеров доходило до зрителя: Рене Клера, Марселя Карне, Анри-Жоржа Клузо, Робера Брессона, Франуса Трюффо… Да, далеко не все… Да, многие ленты не шли «первым» экраном, их надо было выслеживать в афишах маленьких залов, но тем не менее. При желании внимательный и заинтересованный зритель мог составить достаточно репрезентативное представление о синема франсэ за полвека.
Для меня французское кино началось в лето перед школой, я собирался в первый класс. Это был 1967 год. Год, напомню на всякий случай, пятидесятилетия Великой Октябрьской революции. В конце августа родители в один из выходных (а тогда в неделе было еще шесть рабочих дней) повели меня в кино. Мы жили на окраине Макеевки, фактически в пригороде, который назывался Ханженково. И кино там показывали в типично советском ДК с колоннами. Обычно на фасаде висли афиши с мужественными рабочими и задорными доярками, но в этот раз - непонятного происхождения сине-зеленая лысая голова и надпись «Фантомас». В отличие от толпы не доставших билеты, у нас они были… Первые же кадры - проезд «кадиллака» по пляс Конкорд (это я узнал гораздо позже) - завораживали… Как и все остальное - трюки, мрачная музыка, странного, ненашего вида легковые машины («Ситроен» DS), жутковатый смех Фантомаса…
Не знаю, сколько раз потом я успел посмотреть фильм до начала школьных занятий и сколько после, но через пару месяцев вышел сиквел (хотя тогда такого слова и не было) «Фантомас разбушевался», и в СССР разразилась «фантомасомания». Записки с подписью «Фантомас» или просто с буквой F, попытки сделать маску из резины воздушного шарика, стишки вроде «Не ходите дети в класс, ваш учитель Фантомас!»… Из обыкновенного школьного ластика вырезали печать в виде F, и задачей было подойти к ничему не подозревающей жертве и оставить оттиск на руке, например, с утробным «Ха-ха-ха!»… Все это происходило, насколько можно судить, по всей стране, и телефильм «Анискин и Фантомас» о добром участковом где-то в приобской деревне, вразумляющем шкодливых пацанов - тому свидетельство… Более пятидесяти миллионов зрителей за первый год - не шутка, восьмое, кажется место, среди самых кассовых зарубежных картин в совпрокате. В самой Франции, заметим, показатели тоже были хорошие - более 5 миллионов, но по сравнению с нашими – на порядок меньше…
Сегодня даже удивительно, как фильм рискнули выпустить. Наверное, если бы предвидели последствия, то не пустили бы. Дело решила тогда политика - годом раньше состоялся визит президента Шарля де Голля в СССР, и по тому случаю на Днях культуры Франции как раз и показали первого «Фантомаса». Чиновники из «Совэкспртфильма» сразу же оценили коммерческий потенциал, предложили взамен «Анну Каренину» Александра Зархи - и вуаля! Успех трех частей (хотя третьей, «Фантомас против Скотлнд-Ярда», гораздо меньше) был таким, что всерьез рассматривали проект приключений Фантомаса в Москве. Жаль, что не срослось. Можно пофантазировать: Фантомас, бегущий по кремлевской стене с шапкой Мономаха под мышкой… Или похищающий из Мавзолея мумию Ленина… Это, как понимаете, черноватый юмор сегодняшнего дня, конечно, и в самом щадящем варианте вряд ли такой фильм был бы снят.
Естественно, советский зритель смотрел фильм, влюбившись Луи де Фюнеса в роли недалекого комиссара Жюва и Жана Марэ в роли отважного журналиста Фандора, совершенно некритично, не воспринимая его пародийных и иронических коннотаций. Тогда как во Франции за Фантомасом тянулся длинный культурный шлейф. Героя перед Первой мировой придумали два парижских журналиста - Марсель Аллен и Пьер Сувестр, ушлый издатель Фаяр (издательство существует и сегодня) подписал с ними договор, по которому они должны были выдавать по роману в месяц - они и выдавали, диктуя стенографистке и редактируя по ходу. Тиражи были огромными, популярность этих книжек - невероятной. Причем не только у «простого народа». Фантомасом восторгался Гийом Аполлинер с друзьями, а позже - Андре Бретон с сюрреалистами… И Жан Кокто тоже был в числе поклонников… Почти сразу же Луи Фейар снял на студии «Гомон» пять немых лент, которые тут же стали хитами. В России, к слову, их показывали почти сразу же - в сети кинотеатров Александра Ханженкова, одного из пионеров российского кино… Родившегося и выросшего, да-да, именно в том самом поселке рядом с Макеевкой, где я и увидел реинкарнацию этого пост-романтического злодея, осуществленную режиссером Андре Юнебелем…
Юнебель, которому к выходу первых романов о Фантомасе, было десять лет, в кино пришел уже в зрелом возрасте - сначала он занимался керамикой, производил и продавал, и лишь во время Второй мировой войны попробовал себя сначала в кинопродюсировании, а потом и в режиссуре. К началу 60-х на его счету уже было несколько очень успешных фильмов «плаща и шпаги» («Горбун», «Капитан» и «Парижские тайны» в СССР показывались), а идею взяться за Фантомаса ему предложил Жан Маре, «муза» незадолго перед этим ушедшего Жана Кокто. И с Маре, и с де Фюнесом Юнебель уже работал, но такого взрывного эффекта от дуэта он, возможно, и сам не предполагал. Если для Жана Маре роль Фандора стала одной из последних, то у немолодого Луи де Фюнеса карьера после «Фантомаса» взлетела вертикально - франшиза о жандарме Крюшо из Сен-Тропе, «Человек-оркестр», «Оскар» и многие другие комедийные шедевры (почти все было показано в СССР, где его обожали). Пародийно-ироничный модус фильма, смешавшего все жанры, в итоге сильно огорчил одного из доживших соавторов, Марселя Аллена, и он подал в суд на студию, обвиняя в искажении авторского замысла… И что вы думаете? - Выиграл, суд присудил студию увеличить процент авторских роялти с кинопоказов!
Андре Юнебель, демонстрируя удивительное творческое долголетие и чутье, потом еще раз вернулся в советский прокат - в конце семидесятых на экраны вышел первый его фильм с комик-группой «Шарло» (в названии группы - отсылка к галльскому варианту имени Чарли Чаплина) - «Четыре мушкетера», а затем и «Четверо против кардинала», безбашенное и совершенно безыдейное комикование, образец чистого фарса. Похоже, что такой тип юмора оказался ближе всего советским зрителям эпохи позднего социализма - «Четыре мушкетера» стали рекордсменами советского проката среди французских фильмов, собрав в залах более 55 миллионов зрителей.
Стоит вкратце напомнить, как была устроена система кинопроката в СССР. По статистике, в Советском Союзе насчитывалось почти сто пятьдесят тысяч кинотеатров. Вдумайтесь - 150 тысяч! Конечно, в это невероятное число входили всякие кинопередвижки, установки на производстве и так далее, а собственно кинотеатров было чуть меньше шести тысяч. Но и шесть тысяч - очень немало.
Для зрителей в этих залах (на колхозных станах, в заводских цехах и школьных залах) показывали ежегодно почти полторы тысячи снятых отечественных фильмов. Как обычно, советская статистика мешает в кучу и полнометражные художественные фильмы, и телефильмы, и учебные ленты, и документальное кино, и разного рода кино ведомственное, но можно подсчитать, что сотни две в год составляло именно кино художественное и полнометражое. При Сталине, известно, снимали полтора десятка фильмов в год, но уже к концу 50-х показатели были сопоставимы с 70-ми годами. Зарубежного кино приходилось до трети от этого количества - в основном фильмы стран советской демократии, «совдепии», как презрительно их называли в обиходе. Французского кино, повторюсь, было много - его показывали и до войны, в частности. фильмы Жана Ренуара, и потом - за сорок послевоенных лет вышло около 300 лент, в самые «урожайные» годы - до полутора десятка. Фильмы выпускали в разном количестве копий - от семисот с лишним на страну до ограниченных тиражей в несколько десятков, в зависимости от рассчитываемых сборов. Кинопрокат, конечно, был такой же идеологически важной сферой, как и печать, но он был в гораздо большей степени ориентировался на экономику. Если уж власть тратила валюту на покупку блокбастера (хотя и такого слова тогда не знали), то выжать из фильма нужно было все до капли. Поэтому фильмы шли сначала в крупных кинотеатрах, в столицах республик и в областных центрах, затем - в залах разрядом ниже, в областных городах, в поселковых клубах и так далее.
Кино можно было смотреть в киноклубах, где «крутили» как раз малотиражные ленты, «не для всех», какого-нибудь, например, «Конформиста» Бертолуччи, безжалостно порезанного и напечатанного на ч/б пленке… Самые «блатные» киноманы имели доступы в закрытые залы при конторах кинопроката, где устраивали закрытые просмотры идеологически и эстетически чуждого кинопродукта для работников культурного фронта… Сливки элиты, в основном столичной, могли видеть западное кино на Московском кинофествиале, студенты ВГИКа - в институтской кинотеке. А широким народным массам - то что купил «Совэкспортфильм» и дублировали на студиях «Мосфильм» и «Союзмультфильм» (помню, что в шесть-семь лет «Союзмультфильм» в титрах «Фантомаса» удивлял и смешил, хотя что тут смешного? - кинокомикс, по сути, почти мультик).
Можно было бы посвятить остальную часть текста перечислению шедших на советском экране фильмов - мелодрам, комедий, детективов… Можно перечислять имена режиссеров, список тоже был бы изрядный… Заинтересовавшийся деталями и желающий увидеть более полную картину читатель, думаю, сможет самостоятельно отыскать полные списки французских фильмов, демонстрировавшихся в СССР, с указанием сборов, дат, имен артистов дубляжа… Безумно интересно копаться со всех точек зрения - истории, социологии культуры, ностальгии, в конце концов…
В подтверждении гипотезы о французском кино как о самом массовом и любимом в нашей стране можно выдвинуть тезис: такое количество кинозвезд первого ряда советским кинозрителям было знакомо только во французском кино. Нет, в самом деле, сравнить не с чем, ни с английским, ни с итальянским кино. Попробуем навскидку, в беспорядке, посчитать актрис: Мишель Морган («Набережная туманов» и «Большие Маневры») и Мишель Мерсье («Анжелика - маркиза ангелов»), Брижит Бардо («Бабета идет на войну») и Катрин Денёв («Шербурские зонтики»), Анук Эме («Мужчина и женщина») и Фанни Ардан «Веселенькое воскресенье»), Марина Влади («Подсолнухи») и Анни Жирардо («Знакомство по брачному объявлению»), Роми Шнайдер («Поезд») и Кароль Буке («Игрушка»)… А еще Джейн Биркин, Даниэль Дарьё, Жанна Моро, Изабель Юппер, Миу-Миу…
А противоположный пол? Начиная с Жерара-Филиппа и Жана Габена? Ален Делон и Жан-Поль Бельмондо, Жерар Депардье и Пьер Ришар, Колюш и Бурвиль, Морис Рене и Жан Рошфор, Бертран Блие и Робер Дальмон, Робер Оссейн и Филипп Нуаре, Жан-Луи Трентиньян и Лино Вентура, Жак Брель и Патрик Дэвер?.. Кино какой страны могло похвастаться таким составом? И всех их можно было увидеть в фильмах, идущих в больших и малых кинотеатрах нашей необъятной. Думаете, Алена Делона обожали только представительницы прекрасного пола и клеили на стены вырезанные из журнала «Советский экран» картинки? О, если бы! В 1976 вышел франко-итальянский боевик о благородном мстителе в черной полумаске, после которого на всех стенах стала появляться буква Z, а подростки на окраинах небольших городков осваивали искусство щелкать самодельными бичами… Я помню, как канун наступающего 1981 года, моего первого Нового года в армии, в один прием в полковом клубе на окраине Читы всему боевому составу показали сразу два фильма с Делоном (с отрезанными субтитрами): уже виденный «на гражданке» «Зорро» и криминально-политическую драму «Смерть негодяя» Жоржа Лотнера (потом уже узнал)… А был еще Бельмондо в «Частном детективе» и «Великолепном», - я до сих пор не разочарован в этих фильмах…
Из всего этого у кого-нибудь может сложиться идиллическое представление об абсолютной доступности любого западного кино в советские времена - но это совершенно не так. При достаточно широком представительстве на экране легкого жанра - комедий, мелодрам, костюмных исторических приключений - советский прокат практически полностью игнорировал ключевое событие послевоенного французского (да и не только французского) кино - «новую волну». Плеяда молодых режиссеров, изменивших чуть ли не все подходы к съемке, у нас оставалась практически неизвестной. Да, в 1960 году почти сразу же, показали «400 ударов» Трюффо, а потом, с конца 70-х до середины 80-х, еще три его фильма. Шел «Мой американский дядюшка» Алена Рене, но ни одного фильма Шаброля. Шла документальная лента Луи Маля о подводном мире Жан-Ива Кусто, но не было «Лифта на эшафот». Не шли фильмы Эрика Ромера и Аньес Варда… И при советской власти не показали ни одного фильма Жана-Люка Годара - и этого мне трудно простить советской власти и сейчас!.. Да, советская оттепельная новая волна была по-своему ничуть не слабее французской, фильмы Михаила Калика, Георгия Данелия и Геннадия Шпаликова тех лет ничем не уступали в новизне и свободе французским, но все равно, цензура и идеологические шоры сильно исказили кинопейзаж эпохи…
Ну а если я за что и благодарен советской власти, так это за то, что в свои четырнадцать лет, в возрасте, когда начинаешь сознательно обращать внимание на имена режиссеров и актеров, я посмотрел «Высокого блондина в черном ботинке». Да, история нелепого музыканта, выбранного в качестве наживки, «ловушки для дурака» в подковерной борьбе спецслужб, в то время выглядела экстравагантно и «ненашенски» - ничего подобного нельзя было представить применительно к той жизни: ни прослушки, ни спецагентов с пистолетами, ни всего остального… Но то изящество, с которым в сюжет были вмонтированы гэги, тот баланс между серьезностью и фарсом, пародией и лиризмом - он чувствовался с полу-вздоха, с первых тактов музыки Владимира Косма… Я уж молчу об ударе под дых (хотелось написать «между ног»), который оказывала сцена визита Франсуа Перрена к героине Мирей Дарк, даже в сокращенном, урезанном виде она сносила и подростка крышу… Не только у меня, наверное, у любого видевшего фильм в юности - недавно я встретил в одном из последних романов Акунина на героине платье, по описанию точь в точь из «Высокого блондина»…
Потом я смотрел сиквел - он был гораздо проще, и не случайно «Возвращение высокого блондина» в советском прокате собрало куда больше. Все-таки юмор первого фильма, его цитатность и пародийность, балансирование на грани разных жанров - это очень киноманское удовольствие… Меня этот фильм научил не стеснятся любви к «низким» жанрам, вроде детектива и комедии, а уж когда я узнал, что «Высокого блондина», как и «На последнем дыхании» в сое время, на Берлинском фестивале наградили «Серебряным медведем», то и вовсе успокоился. Зрительские рейтинги на IMDb, к слову, у них тоже одинаковые - 8, 2. Как и у «Фантомаса».
В случае с «Высоким блондином» меня тихо удивляет вот еще что. Тогда, в четырнадцать лет, я ни за что бы не поверил, если бы мне кто-нибудь сказал, что через сорок пять лет я буду иметь некоторое отношение к человеку, который эту историю придумал… То есть к сценаристу этого фильма Франсису Веберу, снявшему потом как режиссер и «Игрушку», и «Невезучих», и «Папаш», и «Ужин с дураком», в общем, великому, без преувеличений, комедиографу… Я бы, несмотря на тогдашнее слепое доверие к будущему, покрутил пальцем у виска. Тем не менее именно так все и случилось.
В прошлом году я перевел последнюю на тот момент комедию Франсиса Вебера «Домашнее животное», в котором действует его традиционный герой Франсуа Пиньон, правда, в виде говорящей золотой рыбки. Сейчас у меня на рабочем столе новая пьеса мастера, премьера которой прошло в Париже осенью. Оглядываясь назад, мне кажется, что все события на этом моем запутанном, прерывистом, длиною в жизнь маршруте по территории французской культуры в целом и кино в частности были не случайны.
(Французский акцент советского кино)
Французского кино в Советском Союзе было много и разного. Больше, и то ненамного, показывали только кино индийского. Оглядываясь назад и просматривая списки зарубежных фильмов в советском прокате с пятидесятых до перестройки, поражаешься, сколько хороших картин больших режиссеров доходило до зрителя: Рене Клера, Марселя Карне, Анри-Жоржа Клузо, Робера Брессона, Франуса Трюффо… Да, далеко не все… Да, многие ленты не шли «первым» экраном, их надо было выслеживать в афишах маленьких залов, но тем не менее. При желании внимательный и заинтересованный зритель мог составить достаточно репрезентативное представление о синема франсэ за полвека.
Для меня французское кино началось в лето перед школой, я собирался в первый класс. Это был 1967 год. Год, напомню на всякий случай, пятидесятилетия Великой Октябрьской революции. В конце августа родители в один из выходных (а тогда в неделе было еще шесть рабочих дней) повели меня в кино. Мы жили на окраине Макеевки, фактически в пригороде, который назывался Ханженково. И кино там показывали в типично советском ДК с колоннами. Обычно на фасаде висли афиши с мужественными рабочими и задорными доярками, но в этот раз - непонятного происхождения сине-зеленая лысая голова и надпись «Фантомас». В отличие от толпы не доставших билеты, у нас они были… Первые же кадры - проезд «кадиллака» по пляс Конкорд (это я узнал гораздо позже) - завораживали… Как и все остальное - трюки, мрачная музыка, странного, ненашего вида легковые машины («Ситроен» DS), жутковатый смех Фантомаса…
Не знаю, сколько раз потом я успел посмотреть фильм до начала школьных занятий и сколько после, но через пару месяцев вышел сиквел (хотя тогда такого слова и не было) «Фантомас разбушевался», и в СССР разразилась «фантомасомания». Записки с подписью «Фантомас» или просто с буквой F, попытки сделать маску из резины воздушного шарика, стишки вроде «Не ходите дети в класс, ваш учитель Фантомас!»… Из обыкновенного школьного ластика вырезали печать в виде F, и задачей было подойти к ничему не подозревающей жертве и оставить оттиск на руке, например, с утробным «Ха-ха-ха!»… Все это происходило, насколько можно судить, по всей стране, и телефильм «Анискин и Фантомас» о добром участковом где-то в приобской деревне, вразумляющем шкодливых пацанов - тому свидетельство… Более пятидесяти миллионов зрителей за первый год - не шутка, восьмое, кажется место, среди самых кассовых зарубежных картин в совпрокате. В самой Франции, заметим, показатели тоже были хорошие - более 5 миллионов, но по сравнению с нашими – на порядок меньше…
Сегодня даже удивительно, как фильм рискнули выпустить. Наверное, если бы предвидели последствия, то не пустили бы. Дело решила тогда политика - годом раньше состоялся визит президента Шарля де Голля в СССР, и по тому случаю на Днях культуры Франции как раз и показали первого «Фантомаса». Чиновники из «Совэкспртфильма» сразу же оценили коммерческий потенциал, предложили взамен «Анну Каренину» Александра Зархи - и вуаля! Успех трех частей (хотя третьей, «Фантомас против Скотлнд-Ярда», гораздо меньше) был таким, что всерьез рассматривали проект приключений Фантомаса в Москве. Жаль, что не срослось. Можно пофантазировать: Фантомас, бегущий по кремлевской стене с шапкой Мономаха под мышкой… Или похищающий из Мавзолея мумию Ленина… Это, как понимаете, черноватый юмор сегодняшнего дня, конечно, и в самом щадящем варианте вряд ли такой фильм был бы снят.
Естественно, советский зритель смотрел фильм, влюбившись Луи де Фюнеса в роли недалекого комиссара Жюва и Жана Марэ в роли отважного журналиста Фандора, совершенно некритично, не воспринимая его пародийных и иронических коннотаций. Тогда как во Франции за Фантомасом тянулся длинный культурный шлейф. Героя перед Первой мировой придумали два парижских журналиста - Марсель Аллен и Пьер Сувестр, ушлый издатель Фаяр (издательство существует и сегодня) подписал с ними договор, по которому они должны были выдавать по роману в месяц - они и выдавали, диктуя стенографистке и редактируя по ходу. Тиражи были огромными, популярность этих книжек - невероятной. Причем не только у «простого народа». Фантомасом восторгался Гийом Аполлинер с друзьями, а позже - Андре Бретон с сюрреалистами… И Жан Кокто тоже был в числе поклонников… Почти сразу же Луи Фейар снял на студии «Гомон» пять немых лент, которые тут же стали хитами. В России, к слову, их показывали почти сразу же - в сети кинотеатров Александра Ханженкова, одного из пионеров российского кино… Родившегося и выросшего, да-да, именно в том самом поселке рядом с Макеевкой, где я и увидел реинкарнацию этого пост-романтического злодея, осуществленную режиссером Андре Юнебелем…
Юнебель, которому к выходу первых романов о Фантомасе, было десять лет, в кино пришел уже в зрелом возрасте - сначала он занимался керамикой, производил и продавал, и лишь во время Второй мировой войны попробовал себя сначала в кинопродюсировании, а потом и в режиссуре. К началу 60-х на его счету уже было несколько очень успешных фильмов «плаща и шпаги» («Горбун», «Капитан» и «Парижские тайны» в СССР показывались), а идею взяться за Фантомаса ему предложил Жан Маре, «муза» незадолго перед этим ушедшего Жана Кокто. И с Маре, и с де Фюнесом Юнебель уже работал, но такого взрывного эффекта от дуэта он, возможно, и сам не предполагал. Если для Жана Маре роль Фандора стала одной из последних, то у немолодого Луи де Фюнеса карьера после «Фантомаса» взлетела вертикально - франшиза о жандарме Крюшо из Сен-Тропе, «Человек-оркестр», «Оскар» и многие другие комедийные шедевры (почти все было показано в СССР, где его обожали). Пародийно-ироничный модус фильма, смешавшего все жанры, в итоге сильно огорчил одного из доживших соавторов, Марселя Аллена, и он подал в суд на студию, обвиняя в искажении авторского замысла… И что вы думаете? - Выиграл, суд присудил студию увеличить процент авторских роялти с кинопоказов!
Андре Юнебель, демонстрируя удивительное творческое долголетие и чутье, потом еще раз вернулся в советский прокат - в конце семидесятых на экраны вышел первый его фильм с комик-группой «Шарло» (в названии группы - отсылка к галльскому варианту имени Чарли Чаплина) - «Четыре мушкетера», а затем и «Четверо против кардинала», безбашенное и совершенно безыдейное комикование, образец чистого фарса. Похоже, что такой тип юмора оказался ближе всего советским зрителям эпохи позднего социализма - «Четыре мушкетера» стали рекордсменами советского проката среди французских фильмов, собрав в залах более 55 миллионов зрителей.
Стоит вкратце напомнить, как была устроена система кинопроката в СССР. По статистике, в Советском Союзе насчитывалось почти сто пятьдесят тысяч кинотеатров. Вдумайтесь - 150 тысяч! Конечно, в это невероятное число входили всякие кинопередвижки, установки на производстве и так далее, а собственно кинотеатров было чуть меньше шести тысяч. Но и шесть тысяч - очень немало.
Для зрителей в этих залах (на колхозных станах, в заводских цехах и школьных залах) показывали ежегодно почти полторы тысячи снятых отечественных фильмов. Как обычно, советская статистика мешает в кучу и полнометражные художественные фильмы, и телефильмы, и учебные ленты, и документальное кино, и разного рода кино ведомственное, но можно подсчитать, что сотни две в год составляло именно кино художественное и полнометражое. При Сталине, известно, снимали полтора десятка фильмов в год, но уже к концу 50-х показатели были сопоставимы с 70-ми годами. Зарубежного кино приходилось до трети от этого количества - в основном фильмы стран советской демократии, «совдепии», как презрительно их называли в обиходе. Французского кино, повторюсь, было много - его показывали и до войны, в частности. фильмы Жана Ренуара, и потом - за сорок послевоенных лет вышло около 300 лент, в самые «урожайные» годы - до полутора десятка. Фильмы выпускали в разном количестве копий - от семисот с лишним на страну до ограниченных тиражей в несколько десятков, в зависимости от рассчитываемых сборов. Кинопрокат, конечно, был такой же идеологически важной сферой, как и печать, но он был в гораздо большей степени ориентировался на экономику. Если уж власть тратила валюту на покупку блокбастера (хотя и такого слова тогда не знали), то выжать из фильма нужно было все до капли. Поэтому фильмы шли сначала в крупных кинотеатрах, в столицах республик и в областных центрах, затем - в залах разрядом ниже, в областных городах, в поселковых клубах и так далее.
Кино можно было смотреть в киноклубах, где «крутили» как раз малотиражные ленты, «не для всех», какого-нибудь, например, «Конформиста» Бертолуччи, безжалостно порезанного и напечатанного на ч/б пленке… Самые «блатные» киноманы имели доступы в закрытые залы при конторах кинопроката, где устраивали закрытые просмотры идеологически и эстетически чуждого кинопродукта для работников культурного фронта… Сливки элиты, в основном столичной, могли видеть западное кино на Московском кинофествиале, студенты ВГИКа - в институтской кинотеке. А широким народным массам - то что купил «Совэкспортфильм» и дублировали на студиях «Мосфильм» и «Союзмультфильм» (помню, что в шесть-семь лет «Союзмультфильм» в титрах «Фантомаса» удивлял и смешил, хотя что тут смешного? - кинокомикс, по сути, почти мультик).
Можно было бы посвятить остальную часть текста перечислению шедших на советском экране фильмов - мелодрам, комедий, детективов… Можно перечислять имена режиссеров, список тоже был бы изрядный… Заинтересовавшийся деталями и желающий увидеть более полную картину читатель, думаю, сможет самостоятельно отыскать полные списки французских фильмов, демонстрировавшихся в СССР, с указанием сборов, дат, имен артистов дубляжа… Безумно интересно копаться со всех точек зрения - истории, социологии культуры, ностальгии, в конце концов…
В подтверждении гипотезы о французском кино как о самом массовом и любимом в нашей стране можно выдвинуть тезис: такое количество кинозвезд первого ряда советским кинозрителям было знакомо только во французском кино. Нет, в самом деле, сравнить не с чем, ни с английским, ни с итальянским кино. Попробуем навскидку, в беспорядке, посчитать актрис: Мишель Морган («Набережная туманов» и «Большие Маневры») и Мишель Мерсье («Анжелика - маркиза ангелов»), Брижит Бардо («Бабета идет на войну») и Катрин Денёв («Шербурские зонтики»), Анук Эме («Мужчина и женщина») и Фанни Ардан «Веселенькое воскресенье»), Марина Влади («Подсолнухи») и Анни Жирардо («Знакомство по брачному объявлению»), Роми Шнайдер («Поезд») и Кароль Буке («Игрушка»)… А еще Джейн Биркин, Даниэль Дарьё, Жанна Моро, Изабель Юппер, Миу-Миу…
А противоположный пол? Начиная с Жерара-Филиппа и Жана Габена? Ален Делон и Жан-Поль Бельмондо, Жерар Депардье и Пьер Ришар, Колюш и Бурвиль, Морис Рене и Жан Рошфор, Бертран Блие и Робер Дальмон, Робер Оссейн и Филипп Нуаре, Жан-Луи Трентиньян и Лино Вентура, Жак Брель и Патрик Дэвер?.. Кино какой страны могло похвастаться таким составом? И всех их можно было увидеть в фильмах, идущих в больших и малых кинотеатрах нашей необъятной. Думаете, Алена Делона обожали только представительницы прекрасного пола и клеили на стены вырезанные из журнала «Советский экран» картинки? О, если бы! В 1976 вышел франко-итальянский боевик о благородном мстителе в черной полумаске, после которого на всех стенах стала появляться буква Z, а подростки на окраинах небольших городков осваивали искусство щелкать самодельными бичами… Я помню, как канун наступающего 1981 года, моего первого Нового года в армии, в один прием в полковом клубе на окраине Читы всему боевому составу показали сразу два фильма с Делоном (с отрезанными субтитрами): уже виденный «на гражданке» «Зорро» и криминально-политическую драму «Смерть негодяя» Жоржа Лотнера (потом уже узнал)… А был еще Бельмондо в «Частном детективе» и «Великолепном», - я до сих пор не разочарован в этих фильмах…
Из всего этого у кого-нибудь может сложиться идиллическое представление об абсолютной доступности любого западного кино в советские времена - но это совершенно не так. При достаточно широком представительстве на экране легкого жанра - комедий, мелодрам, костюмных исторических приключений - советский прокат практически полностью игнорировал ключевое событие послевоенного французского (да и не только французского) кино - «новую волну». Плеяда молодых режиссеров, изменивших чуть ли не все подходы к съемке, у нас оставалась практически неизвестной. Да, в 1960 году почти сразу же, показали «400 ударов» Трюффо, а потом, с конца 70-х до середины 80-х, еще три его фильма. Шел «Мой американский дядюшка» Алена Рене, но ни одного фильма Шаброля. Шла документальная лента Луи Маля о подводном мире Жан-Ива Кусто, но не было «Лифта на эшафот». Не шли фильмы Эрика Ромера и Аньес Варда… И при советской власти не показали ни одного фильма Жана-Люка Годара - и этого мне трудно простить советской власти и сейчас!.. Да, советская оттепельная новая волна была по-своему ничуть не слабее французской, фильмы Михаила Калика, Георгия Данелия и Геннадия Шпаликова тех лет ничем не уступали в новизне и свободе французским, но все равно, цензура и идеологические шоры сильно исказили кинопейзаж эпохи…
Ну а если я за что и благодарен советской власти, так это за то, что в свои четырнадцать лет, в возрасте, когда начинаешь сознательно обращать внимание на имена режиссеров и актеров, я посмотрел «Высокого блондина в черном ботинке». Да, история нелепого музыканта, выбранного в качестве наживки, «ловушки для дурака» в подковерной борьбе спецслужб, в то время выглядела экстравагантно и «ненашенски» - ничего подобного нельзя было представить применительно к той жизни: ни прослушки, ни спецагентов с пистолетами, ни всего остального… Но то изящество, с которым в сюжет были вмонтированы гэги, тот баланс между серьезностью и фарсом, пародией и лиризмом - он чувствовался с полу-вздоха, с первых тактов музыки Владимира Косма… Я уж молчу об ударе под дых (хотелось написать «между ног»), который оказывала сцена визита Франсуа Перрена к героине Мирей Дарк, даже в сокращенном, урезанном виде она сносила и подростка крышу… Не только у меня, наверное, у любого видевшего фильм в юности - недавно я встретил в одном из последних романов Акунина на героине платье, по описанию точь в точь из «Высокого блондина»…
Потом я смотрел сиквел - он был гораздо проще, и не случайно «Возвращение высокого блондина» в советском прокате собрало куда больше. Все-таки юмор первого фильма, его цитатность и пародийность, балансирование на грани разных жанров - это очень киноманское удовольствие… Меня этот фильм научил не стеснятся любви к «низким» жанрам, вроде детектива и комедии, а уж когда я узнал, что «Высокого блондина», как и «На последнем дыхании» в сое время, на Берлинском фестивале наградили «Серебряным медведем», то и вовсе успокоился. Зрительские рейтинги на IMDb, к слову, у них тоже одинаковые - 8, 2. Как и у «Фантомаса».
В случае с «Высоким блондином» меня тихо удивляет вот еще что. Тогда, в четырнадцать лет, я ни за что бы не поверил, если бы мне кто-нибудь сказал, что через сорок пять лет я буду иметь некоторое отношение к человеку, который эту историю придумал… То есть к сценаристу этого фильма Франсису Веберу, снявшему потом как режиссер и «Игрушку», и «Невезучих», и «Папаш», и «Ужин с дураком», в общем, великому, без преувеличений, комедиографу… Я бы, несмотря на тогдашнее слепое доверие к будущему, покрутил пальцем у виска. Тем не менее именно так все и случилось.
В прошлом году я перевел последнюю на тот момент комедию Франсиса Вебера «Домашнее животное», в котором действует его традиционный герой Франсуа Пиньон, правда, в виде говорящей золотой рыбки. Сейчас у меня на рабочем столе новая пьеса мастера, премьера которой прошло в Париже осенью. Оглядываясь назад, мне кажется, что все события на этом моем запутанном, прерывистом, длиною в жизнь маршруте по территории французской культуры в целом и кино в частности были не случайны.
